Татьяна Бастракова

ЛОРЕЛЕЯ

Баллады и стихотворения

Аннотация

Мир творчества Татьяны Бастраковой — это тонкий мир легенд, преданий, сказок, с его романтикой и извечной борьбой добра со злом. В этот стихотворный сборник входят поэтические переосмысления известных сюжетов и собственные лирико-философские зарисовки.

Данные исходного издания в формате epub:

ISBN 978-5-9908956-0-7

Дизайн обложки, издание электронной книги в формате epub, конвертирование в формат mobi:

Татьяна Бастракова (new.vk.com/t.bastrakova78)

2016

© Бастракова Т. В., 2016

© Оформление. Бастракова Т. В., 2016

Оглавление

ЛОРЕЛЕЯ

Лорелея

«Летучий голландец»

Свадьба Либуше

Про дракона

Легенды

Над «Илиадой»

Счастье

Серёжка

Ромашка

Ночь в Небуге

Новогоднее

Лорелея

На высокой скале,

Что над Рейном встаёт,

В лёгкой утренней мгле

Лорелея поёт —

Мир не видел такой

Недоступной красы,

Над бурлящей рекой

Чешет злато косы.

И плывут рыбаки

На чарующий зов,

В тёмных водах реки

Не видать берегов —

Только пенный оскал,

Да жестокость волны…

Лодки бьются у скал,

Не спастись с быстрины.

Звук последний для них —

Чудо-голоса взлёт,

Завлекая других

Лорелея поёт,

Светит звёздами глаз,

Чешет злато кудрей…

Льётся песня — рассказ

О минувшей поре.

Как когда-то река

Безмятежно текла,

И как дочь рыбака

У излуки жила —

Златы кудри-волна,

Ясны звёзды в глазах,

Песни пела она

Краше птиц в небесах.

И как граф молодой

Жил в округе в те дни,

Как в лесу над рекой

Повстречались они,

Как любовь в первый раз

Опалила сердца —

Деву в замок тотчас

Он увёз без венца,

В шёлк и бархат одел,

Нежил утренний сон…

Беспечальный удел —

Как недолог был он!

Мать-графиня горда —

И надменный упрёк

Тяжким грузом стыда

Сыну на сердце лёг:

«Наблюдаю скорбя

Безрассудства твои —

Ждёт невеста тебя

Из богатой семьи.

К ней езжай поскорей,

Коли чтишь ты меня!»

На ненастной заре

Оседлал он коня —

В пышный замок спешил

К наречённой своей,

Не по воле души —

По желанью семей.

А девица, узнав —

Для другой он жених! —

По углам разметав

Нити бус дорогих,

В горе кинулась прочь,

Но под кровом родни

Снова встретили дочь

Лишь попрёки одни:

«Все богатства — как дым?

Не пришлась ко дворцу?

Что же с графом своим

Не идёшь ты к венцу?»

Все презренья полны,

Недоступен покой…

Холод рейнской волны

Лучше злобы людской!

Но над грозной волной —

Дева зрит, подойдя, —

Вырос Царь Водяной,

Речь о мести ведя:

«Наконец возродим

Жертвы рейнским богам —

Силу песням твоим

Я волшебную дам

И забвенья печать —

Всё уносит вода,

Только жалости знать

Не должна никогда!»

Лишь кивнула она,

Как её он вознёс,

Оттолкнувшись от дна,

На прибрежный утёс,

И исчез, как возник,

У подножья скалы,

А внизу в тот же миг

Закипели валы.

На высокой скале

День и ночь напролёт

Краше всех на земле

Лорелея поёт,

Светят звёзды в глазах,

Блещет злато в косе…

На речных берегах

О смертельной красе

Слух далёко идёт.

Дни текут как вода,

Пролетел полный год

С того часа, когда,

От невесты скорей

Воротившись домой,

Тишину у дверей

Встретил граф молодой.

Нити бус порвались…

Мир оделся во тьму,

О невесте и мысль

Ненавистна ему,

И в военный поход

Конь уносит стремглав…

Минул тягостный год —

Возвращается граф.

А навстречу молва:

«Дивным чарам не верь —

Та девица жива,

Но на гибель теперь

Её песни манят!»

Не помедливши дня,

Как безумьем объят,

Он седлает коня.

Путь лесами, на склон,

Под обрывом — река…

Быстро прыгает он

В скорлупу челнока,

От крутых берегов

Правит к скалам гребец,

И тоскующий зов

Бесприютных сердец —

Вся печаль на земле! —

Над волнами плывёт,

О разлуке и зле

Лорелея поёт.

Вёсла бросил волне

И по имени звал,

А челнок в быстрине

Закрутило у скал,

Захлестнуло — и вдруг

Замер гибельный зов…

Только имени звук,

Да гребец меж валов.

Узок скальный карниз,

Далека глубина,

Руки в ужасе вниз

Протянула она,

И упала… В волнах

Скрылись вместе они,

И в прибрежных краях

Позабыты их дни.

Безмятежна река,

Ласков шёпот волны,

И челну рыбака

Не грозят буруны,

Светят звёзды из мглы,

Утро золото льёт,

У прибрежной скалы

Ветер песни поёт…

«Летучий голландец»

В портовой таверне вечерней порой

Вдруг смолкли веселье и гам —

Матросы собрались притихшей гурьбой,

Внимая хвастливым словам:

«Как я, капитанов не видывал свет —

Мне с бурями лишь по пути!

Удачливей точно в Голландии нет,

Да в мире во всём не найти!

Мой крепок корабль, и, клянусь, не судьба

Мне сгинуть в морской глубине —

Пускай говорят, что Фортуна слепа,

Но дьявол потворствует мне!

А завтрашний рейс мой к земле Сан-Хуан —

Двойная пожива купца:

Богатства, что Тихий мне даст океан,

И деньги вельможи-глупца.

Ко мне подошёл тут на пристани он:

“Возьми пассажиров на борт.

Я еду с невестой к отцу на поклон,

А ты отплываешь в тот порт.

Плачу тебе щедро”. И деньги в руках!

Улов не уйдёт из сети —

Сумею я верно в его сундуках

Богатства побольше найти!

Налей мне!» И вновь оживилась толпа,

В хмелю забывая про страх.

Но разом притихла других похвальба,

И кто-то крестился в углах.

И дни пролетали бесследно, как дым,

И ветер трепал паруса…

И тучи сгустились над морем седым,

Угрозой мрача небеса.

Шептались матросы: «На нас капитан

Небесную кару навлёк…»

Недавно, когда предрассветный туман

На воды пустынные лёг,

Позвал капитан к себе верных людей,

А утром не скрыл торжество —

Убил пассажира безбожный злодей,

На деньги польстившись его.

А девушка в страхе метнулась за борт

С последним призывом к судьбе:

«Будь проклят, убийца! Ни берег, ни порт

Вовек не увидеть тебе!»…

…И мрачно матросы глядели теперь

На тучи, закрывшие свет, —

Мыс Горн впереди, Океании дверь,

А в бурю пути туда нет.

На судне беспечен один капитан:

«Со мною удача везде!»

Но вскоре корабль подхватил ураган,

Как щепку в бурлящей воде,

Назад отшвырнул беспощадной волной,

И курс неподвластен рулю —

Где волны и ветер взметнулись стеной,

Не будет пути кораблю.

Опять капитан его к мысу ведёт,

Но снова отброшен назад…

Уходят сквозь пальцы удача, почёт —

И вспыхнул безумием взгляд,

И крик его в снастях разнёсся, звеня,

И эхом обрушился вниз:

«Пусть плавать придётся до Судного Дня,

Но я обогну этот мыс!»

Вовек не подвластен земному суду,

Не знал ни потерь ты, ни ран,

Но кто-то сейчас в небесах ли, в аду

Услышал тебя, капитан.

В портовых тавернах вечерней порой

Шептались матросы тайком,

Как страшный корабль, непреклонной рукой

В штормах и туманах ведом,

Годами, веками летит по волнам,

И с ним повстречаться — к беде…

Порой направляет он курс к берегам,

Но бухты не встретит нигде —

Лишь скалы одни у него на пути…

И снова летит он на юг —

Заветный пытается мыс обойти,

Но бури стеною встают.

Ему не осилить пути своего,

Пока не придёт Страшный Суд,

И в мрачных легендах матросы его

«Летучим голландцем» зовут…

Свадьба Либуше

Князь чехов давно был от старости бел,

Но сына-наследника он не имел,

И в час, когда смерти не смог превозмочь,

Поставил княгиней разумницу-дочь.

Княгиня Либуше прекрасна, умна,

Под женской рукой процветает страна —

С соседями мир, у купцов — оборот…

Младою княгиней доволен народ.

Но ропщут бояре — не девке одной

Господь заповедал, мол, править страной:

«Возьми себе мужа из верных людей —

Он будет опорой надёжной твоей».

Им молвит Либуше: «Но коли отец

При жизни меня не повёл под венец,

То как мне избрать, его память храня,

Того, кто здесь был бы достоин меня?

Надёжного мужа согласна я взять,

Но выбор одной лишь судьбе доверять

Могу я отныне. И вам повелю —

Идите, возьмите кобылу мою,

И пусть без поводьев и без седока,

Куда поведёт высшей воли рука,

Направит она свой размеренный ход,

А коли к какому-то дому свернёт,

То, будь это хижина или дворец,

С хозяином дома пойду под венец».

С поклоном бояре идут из дверей,

Кобылу княгини выводят скорей,

И вот, без поводьев и без седока,

Куда направляет судьбы лишь рука,

Кобыла идёт — вслед бояре спешат.

Идёт она мимо богатых палат,

Идёт мимо срубов попроще и вот

Уже миновала укрепы ворот.

Дорога бежит меж лугов и полей.

Свернула кобыла — бояре за ней —

На узкий просёлок под сенью ракит,

И видят бояре — там хатка стоит.

По ближнему полю идёт за сохой

Хозяин той хатки — крестьянин простой.

Хозяин при виде нежданных гостей,

Оставив работу, подходит скорей:

«Будь здравы, бояре, да молвите в срок —

Зачем посетили мой скромный порог?»

Смешались бояре, но всё же, как есть,

Ему объявили высокую честь,

Его проводили с почётом во град,

И было под сводами княжьих палат

Гулянье большое три дня напролёт —

Чтоб править чете молодой без невзгод,

Чтоб славных Господь даровал сыновей,

Чтоб лад был в семье до скончания дней.

Так сбудется всё, что судьбой суждено —

Дорогу кобыла ведь знала давно.

Про дракона

Говорили как-то люди, что о прошлом годе

Над соседней деревней видели дракона.

Да и прежде не по-раз баяли в народе,

Что живёт он за тою горой зелёной.

В прежние времена был он молод, силён и летал далече,

Красных девок из деревень таскал к себе в нору,

Ну а нынче и седой домовой за печью

Не упомнит, что творилось в ту давнишнюю пору.

Говорят, он ослабел и вылетает редко —

Красны девки без опаски ходят по воду.

Хотя давеча мне и врала соседка,

Что кружил-де дракон над её огородом,

На неё всё глядел, да она в дом сбежала.

Ну какой же дракон на неё посмотрит?

Мужиков-то всех давно распугала!

Вот уж старая карга, а туда же — спорит.

Что, братишка, говоришь ты? Что вырастешь скоро,

Возьмёшь отцовский меч и, дай только сроку,

Отыщешь за горою драконью нору,

Убьёшь злого зверя в бою жестоком?

Да пусть чешут языки, ты ушами не хлопай,

Засыпай-ка лучше, закрывай свои глазки —

Ведь на самом деле все драконы утонули во время Потопа,

А то, что сейчас о них говорят — это только сказки.

Легенды

«В этой битве [при Камлане] “пали Артур и Медрауд”. Это упоминание из “Анналов Камбрии”… — всё, что нам известно о Мордреде».

Мэри Стюарт, послесловие к роману «День гнева»

Великий воин древней были,

Король — в легендах.

С веками люди не забыли

О тех победах,

Когда он бриттов за собою

Водил в сраженья,

О славе, вспыхнувшей звездою,

И пораженье.

Века спустя сложили песни

О злой измене.

О предсказанье, жажде мести,

Грядущей тени —

За грех невольный злой расплате,

О жажде власти,

О принце проклятом — бастарде

И схватке насмерть.

Но ни поэты, ни преданья

Не знают были.

Кто кем сражён был в битве давней,

Предатель был ли —

Никто давно уже не помнит.

Легенды, сказы…

Осталась в строках древних хроник

Одна лишь фраза.

Однажды люди записали,

И ныне ведом

Лишь краткий факт — в той битве пали

Артур с Мордредом.

Над «Илиадой»

Из трёх тысячелетий сна

Всплывают голоса и лица…

Героев павших имена

Перечитаю на странице —

О том, как рать пошла на рать,

Богов и смертных встала сила.

И сердце рвётся умирать

За Одиссея и Ахилла,

И что-то странное в груди,

И не отнять от книги руки…

Их ожидают впереди,

Я знаю, смертные разлуки.

Кому — далёкий путь домой,

Кому — зелёная могила.

У Одиссея за кормой

Останется курган Ахилла.

Потом, с уходом древних вер,

Уйдёт и след погибших воев…

Благодарю тебя, Гомер,

Нам воскрешающий героев.

Всё это было или нет,

Они сражались ли на свете,

Лишь знает Бог и ты, поэт,

Им подаривший всем бессмертье.

Счастье

Это было, наверно, два века назад —

Кто-то по лугу шёл не спеша.

Может, долго искал, может, так, бросил взгляд —

Только вдруг встрепенулась душа.

Он увидел в сплетении трав и цветов,

Как под нежной рукой ветерка

Клонит голову «счастье» зелёных лугов —

Лёгкий клевер в четыре листка.

Он нагнулся, сорвал и с собою унёс,

А потом в толстый том заложил —

Чтоб на годы его сохранить и без слёз

С этим счастьем прожить свою жизнь.

Жизнь — счастливая, нет ли — давно уж прошла,

С той поры миновали века.

Я в старинном латинском трактате нашла

Клевер-«счастье» в четыре листка.

И как будто с тех пор изменился мой дом —

В современной квартире моей,

В фоторамке обычной лежит под стеклом

Чьё-то счастье исчезнувших дней.

Серёжка

Брёл вечер осенний по лужам уныло

Сквозь темень и блики дождя,

А я на мгновенье в испуге застыла,

Под ухом рукой проведя.

Всего лишь резной треугольничек плоский,

Пластинка из кости легка;

Внизу кружевного узора бороздки,

А в центре — рисунок цветка.

Таким украшеньям не быть в одиночку —

Лишь пара у нас на счету.

Но пальцы растерянно трогают мочку,

Под ней находя пустоту.

И стало вокруг холоднее немножко,

И что-то стеснилось в груди…

Пропала серёжка, пропала серёжка!

Теперь не вернуть, не найти.

И свет фонарей бесполезен и жалок —

Лёг сумрак, пропажу тая.

Серёжка, от мамы давнишний подарок,

Такая… такая моя!

Случайная жертва дарована мною

Дождю и ночной темноте…

Но быть она может и жертвой иною,

Как в годы далёкие те,

Когда оставляли богам подношенья,

Как нынче в соборах — свечу.

Быть может и я по чьему-то решенью

За что-то серёжкой плачу.

Лишь только поверь — и не будет иначе,

Из грусти улыбку творя.

Дай мне напоследок немножко удачи,

Резная серёжка моя…

Ромашка

«Любит-не любит», — сужу по ромашке.

Суд для ромашки убийственно тяжкий —

Драную голову набок склоня,

Грустно повисла в руке у меня.

«Любит-не любит», — тревожно гадаю,

Словно ответа всерьёз ожидаю

От заморённого мною цветка —

Ты мне в любви не признался пока

И не признаешься, может быть, вовсе…

Пусть изувечу я целые горсти

Бедных цветов, претерпевших сполна —

«Любит-не любит?..» — в ответ — тишина.

Ночь в Небуге[1]

Море гонит еле слышно

За волной волну.

Мы сегодня с дочкой вышли

Посмотреть луну.

Ночь по-южному бездонна

И черным-черна.

Над высоким горным склоном

Поднялась луна.

Тьма лежит на складках камня

И морской волне.

Тишиной своею давней

Что ты скажешь мне,

Ночь, безмолвный утешитель

Всех земных тревог?

На вопросы наших бытий

Что ответишь, Бог?

Спать уже дочурка хочет,

Надо спать и мне.

Скажем мы «Спокойной ночи!»

Морю и луне.

Новогоднее

Хочу получить в подарок

Кольцо с голубым камешком,

Хочу прибраться в квартире,

Чтоб всё блестело, как снег,

Хочу улыбаться мужу

С бенгальским огнём сверкающим,

Смеяться на ёлке с дочкой —

И слышать ответный смех.

Собрать в хрустальный флакончик

Все новогодние радости

И капать себе на запястье

По капельке каждый день,

Всегда улыбаться мужу,

Смеяться от каждой малости,

Носить в ушах и на пальцах

Блестящую дребедень.

Как новый, особый праздник,

Хочу каждый день встречать я,

Гадая и предвкушая,

Что даст мне ближайший час —

Ведь нету на самом деле

Лучшего дня для счастья,

Чем тот, в котором живу я

Сегодня, здесь и сейчас.

Примечания

1. Небуг — посёлок на черноморском побережье недалеко от Туапсе. [вернуться к чтению]